Три дня и три ночи шли Азат Мерген с Даниром. Все круче, все трудней становилась дорога. К вечеру четвертого дня были они почти у самой вершины высокой горы. Но тут надвинулись черные тучи, стало совсем темно. Вскоре налетел ураган невиданной силы, засверкали молнии и с шумом обрушились на них потоки дождя.

Дождался молнии Азат Мерген, при свете ее прикинул путь и в кромешной тьме уверенно повел сына, держа его за руку. Он останавливался, ожидая новой вспышки, и снова вел Данира вперед. Так шли они всю ночь. Все яростнее гремел гром, все быстрей мчались с гор потоки, то и дело грозя сбросить путников в бездонную пропасть. Они цеплялись за огромные камни, но камни сносило водой, хватались за деревья, но могучий ветер вырывал их с корнями. Страшные, жалобные крики зверей и птиц слышались сквозь вой урагана. Их норы и гнезда затопило водой.

Наконец утомился дождь, ослабли немного потоки. Старый Мерген отпустил руку сына. «Пусть набирается сил, крепнет в борьбе»,— решил он. Пошли они рядом. Трудно Даниру: бьют, с ног валят струи воды. Изнемогает он, часто отстает. Тогда ждет его старый Мерген, но руки не протягивает.

В тех краях часто повторялись грозы на исходе лета. Заранее почуяв их, звери спешили спрятаться в норах, птицы в страхе уносились в долины, люди запирались в своих домах. Случалось, гроза затихала, а затем неожиданно обрушивалась с такой необузданной силой, словно хотела выплеснуть всю злобу, что накопилась за много дней.

Так было и теперь.

В туче, что клубилась над головами путников, снова сверкнули молнии, грянул гром, с шумом хлынул ливень. Не расслышал Мерген голоса Данира, который звал на помощь. Оглянувшись, увидел он при свете молний, что Данир упорно борется с течением. Гордостью наполнилось сердце отца.

— Не сдавайся, сынок, не сдавайся! — крикнул он.— Держись! Вот так! Еще немного, и мы будем в долине...