Так, буддийский образ нескольких слепых, каждый из которых, прикоснувшись к одной из частей тела слона, описывает это животное по-своему, прослеживается в суфизме в трудах персидского учёного Абу Хамида аль-Газали (1058–1111 н.э.). Аль-Газали отстаивал философский скептицизм и использовал этот образ для иллюстрации того, что исламские богословы обладают лишь частичной истиной. Будда же использовал его в «Сутте небуддийских школ» (пали Титха сутта), чтобы продемонстрировать бесполезность обсуждений небуддийскими философами взглядов друг друга.

Влияние буддизма на суфизм прослеживается также и в сфере ритуальной практики. Тигранян пишет об этом, кратко упоминая о правлении монгольского Ильханата в Иране (1256–1336 н.э.). Говоря подробнее, пять из шести правителей Ильханата были последователями тибетского буддизма, исключение составлял Ахмад Текудер (годы правления 1282–1284 н.э.). Шестой ильхан Газан (годы правления 1295–1304 н.э.) перешёл в ислам, и его наставником стал шиитский суфий Садр ад-Дин Ибрагим. С этого времени, возможно под влиянием буддийского поклонения ступам – памятникам с реликвиями, в суфизме большее внимание стали уделять почитанию гробниц святых суфиев.

Однако заимствования ислама из буддизма не ограничиваются суфизмом. Тигранян упоминает о связующей роли манихейства и в качестве возможного примера приводит то, что средневековые христианские источники, такие как «Варлаам и Иосафат», восходят к изложениям прошлых жизней Будды как бодхисаттвы. Хорошо известно, что согдийанско-манихейские вариации этих изложений были написаны до появления их первого арабского варианта в «Книге Билавхара и Юдасафа», составленной Абаном аль-Лахики (750–815 н.э.) из Багдада. Эта исламская трактовка включила в себя часть арабского изложения прошлых жизней Будды – «Книгу Будды» (араб. «Китаб аль-Будд»), которая появилась в то же время и основана на арабских переводах двух санскритских текстов: «Чёток изложений предыдущих жизней» (санскр.