Вася сидел за столом и писал. Мама заглянула к нему через плечо. Он прикрыл написанное ладонью.

— И у него тайны! Уж не любовное ли письмо? — рассмеялась она.

Вася поставил точку и подал маме листок.

«Дорогие родители, — вслух прочитала мама. — Так сложились жизненные обстоятельства, что я дал слово три дня молчать. Прохожу испытание. Прошу со мной не разговаривать. На все вопросы буду отвечать письменно. Ваш сын Вася».

— Лучше бы ты месяц молчал, — сказала мама и, смеясь, побежала на кухню, чтоб показать записку.

На кухне раздался дружный смех. Вася поморщился. Конечно, сейчас начнут потешаться, выяснять, что да почему.

Но этого не произошло. Засмеялись и тут же замолкли. Включили погромче радио и стали снова слушать сообщение.

— Помянем! — сказал папа.

— И чего они у нас не отдыхают, — вздохнула мама. — Все умирают на своем посту.

— А на кого они страну оставят? — спросил папа.

— Не насмешничай! — обиделась мама. — Уж не на тебя! На тебя только оставь!

— А почему бы нет? У меня широкие плечи! — в доказательство папа расправил плечи, которые не отличались мощью. — И на меня можно оставить, и на Колю, а лучше всего на Ваську. Васька! — закричал он.

Васька не пошевельнулся на призыв папы, хотя душой был на его стороне: а почему бы не оставить страну на него, на Ваську? Пришли бы и сказали: «Вася Кочкин, мы оставляем страну на тебя в этот трудный час».

— Лишь бы сохранить озон! — сказал дядя Коля.

— Сейчас не до озона, — прервала его мама.

— Не до озона? — грозно спросил дядя Коля. — А куда мы без озона?

— Да куда-куда… — маму явно озон в данный момент не заботил.

Вася заволновался. Ему тоже хотелось сказать, что без озона жизни нет. Он понял, как трудно быть немым, когда слова подступают к горлу, а сказать нечем.