Бывает же такое стечение обстоятельств: ты дал зарок молчания, а в это время умер видный деятель государства. И нет возможности выразить тебе свое горе.

Мама еще утром сказала:

— Что-то не перестают, всё играют траурную музыку. Уж не умер ли кто?

Мама была права. Умер.

Об этом 5-му «Б» сообщили на последнем уроке. Именно на том самом, когда все мычали. О происшедшем горестном событии Лидия Петровна тоже ничего не знала, она даже траурную музыку не слышала, потому что радио не включила.

В конце урока в класс вошла классная руководительница Светлана Ивановна, как всегда жгуче-рыжая, кудрявая. Вопреки сложившейся педагогической традиции, она одевалась ярко, что шокировало директора школы Глеба Григорьевича и весь педколлектив, но восхищало девочек-десятиклассниц. Одна Лидия Петровна не замечала, как одевается Светлана Ивановна, ее это совершенно не интересовало.

Лицо Светланы Ивановны было необычайно задумчиво.

— Дорогие ребята, — сказала она. — Мы понесли…

И она поведала о тяжелой утрате.

Все стали говорить шепотом. Только Вася молчал.

Таким молчаливым он пришел домой.

Мама с папой сначала не заметили особых изменений в сыне. Они на кухне вели разговоры. С ними был дядя Коля, тот самый, который беспокоился об озоне.

Мама стала собирать на стол. В холодильнике было пустовато.

— Васька, ты что, все яйца съел? — крикнула мама. — Господи, сколько в ребенка входит!

Вася из своей комнаты не отвечал.

— Васька, ты что, оглох?

Но поскольку и на это ответа не последовало, она пришла в комнату.