— А это как Иван Михайлович... — сказал Ефремов.

Иван Михайлович поглядел на Федьку. Он хорошо понял, что эта комедия придумана заранее, но тем не менее согласился:

— Ефремов, можешь идти домой. Завтра придешь ко мне, я тебя одного проэкзаменую.

Согнувшись в три погибели, скосив лицо, Федька с прежалостным видом потащился из класса. Ребята разочарованно смотрели ему вслед. Они страшно жалели, что хитрый Федька улизнул от позорного провала на экзамене.

— Ну, кажись, все! — закряхтел, подымаясь, Ефремов. — Милости прошу ко мне, закусить чем бог послал! А насчет Федьки вы, Иван Михайлович, не сумлевайтесь. Счет он лучше меня знает, особливо денежный. И молитвы тоже в памяти содержит, — обратился он к Ионе. — Сами видите, батюшка, ни одной службы не пропускает. Рощу в страхе божием!

— У него с русским языком плохо. Ошибок много делает, — резко сказал Иван Михайлович.

Ефремов похлопал учителя по плечу:

— Э-э, милый! Ему словесность и ни к чему — один он наследник мой! Это вам словесность хлеба кусок зарабатывает...

Вот теперь ребята заметили и солнечных зайчиков, прыгающих по стенам, и веселую синеву неба, льющуюся в окна. Шумной толпой, размахивая сумками, они ринулись на улицу.

— Анчутки, пра слово, анчутки! Чуть с ног не сшибли! — ласково заворчала тетя Поля, которую вместе с ее колокольчиком прижали к стене.

Опередив товарищей, Вася мчался домой. Надо было скорей рассказать деду и матери, что он выдержал экзамен и перешел — шутка сказать! — во второй класс.

Подбегая к дому, он увидел выходящего со двора Тимошкиного отца — дядю Гаврилу.

— Дядя Гаврила, мы с Тимошей во второй класс перешли!

Дядя Гаврила подошел к Васе и погладил его по голове.

— Васятка, беги на берег скорей, там деда Степана ищут... утоп он.