— Он... чего? — Вася уцепился за ремень дяди Гаврилы.

— Утоп, говорю, — тихо и строго повторил тот.

— Неправда-а! — тоненьким «голосом закричал Вася и, спотыкаясь, побежал на берег. — Неправда-а!.. — еще раз крикнул он и задохнулся.

«Врет дядя Гаврила. Дедушка лучше всех плавал! Дедушка, деда...» — шептал Вася, подбегая к шумящей на берегу толпе.

На куче мокрых мешков с пшеницей стоял купец Тихомиров. Красное лицо его кривилось от слез. Он прижимал к груди шапку и рыдающим голосом взывал:

— Православные, не дайте пропасть добру! Не постою за деньгами! Християне, пособите!

— Сам лезь! — угрюмо гудели грузчики.

— Пузо толстое, не утонешь! — визгливо подхватили бабы. — Один уж из-за твоей мошны рыб кормит!

— Где дедушка? — спросил Вася у какого-то мужика. Тот махнул рукой на Волгу. На середине реки медленно кружила лодка. В ней Вася разглядел братьев Мишу и Андрюшу. Они опускали и подымали длинный багор.

— Вон лодка, лодка Степанова вынырнула! — вскрикнул кто-то.

Вася увидел, как к берегу подносило волной перевернутую вверх днищем дедушкину лодку. Мужики сняли шапки, бабы закрестились, словно это была не лодка, а жуткий просмоленный гроб.

— Вася, я тут, — тихо сказал подошедший Тимоша. — Ты, Вась, сядь. Давай рядом сядем, я тебя накрою, а то ты трясешься... — Рука друга крепко обняла Васю и заботливо натянула на него полу своей кацавейки.

Дедова лодка уткнулась носом в песок и замерла.

— Вась, ты поплачь! Ей-богу, полегчает... я уже знаю...

Вася молчал. Он с трудом понимал доносившиеся до него обрывки фраз.

— Течь в ней, а загрузили и не посмотрели.

— Буксир-то, как увидел, что баржа набок заваливается, тросы обрубил и был таков.

— Боялся, как бы его не затянуло.

— Никто не хотел на лодках к ней подойти. Тихомиров златые горы сулил, вот Чапай и польстился!