А затем еще более честно рассказал об этой истории, о которой, повторяю, говорили другие мемуаристы его времени, в частности, Авдотья Панаева. Но Тургенев взял и рассказал об этой истории сам предельно честно, подчеркнув именно свое малодушие, именно свою трусость. Мне кажется, что человек, который способен так говорить о себе самом, заслуживает того, чтобы к его личности приглядеться особо. Родные мои, это все-таки подвиг – сказать прямо и откровенно о своей трусости.

И второе событие из его жизни, такое же, на первый взгляд, незначительное, но тоже, как мне представляется, в высшей степени характерное. Уже пожилой и известный писатель, Тургенев был приглашен в Париже быть свидетелем казни Тропмана, знаменитого преступника, убийцу, осужденного на смерть. Собрался на эту казнь чуть ли не весь город. Пришел туда и Тургенев. И вот он описывает в очерке, посвященном этому событию, как когда появился он, то в толпе пронесся легкий шум. «И подумалось мне, – пишет Иван Сергеевич, – что меня здесь знают как писателя». А потом оказалось, что вовсе не потому, что появился Тургенев, пронесся этот шум по толпе, а по совсем другой причине: в силу того, что внешне Иван Сергеевич был похож на палача, того самого, который должен был привести в исполнение приговор. И вот об этом событии Тургенев тоже честно рассказывает. Не только о том говорит, что он похож был на парижского палача, но и о том, что ему приятно было услышать этот ропот толпы, потому что подумалось, что знают парижане известного русского писателя. И было возгордился он, но не тут-то было, оказалось, что его приняли не за того. Об этом ведь можно было умолчать, и я думаю, что большинство из нас с вами и большинство из писателей наших умолчали бы об этом скорее смешном и досадном факте. А Тургенев взял и как-то просто рассказал о нем.