Повторяю: вот эти два события, они рисуют личность Тургенева в каких-то совершенно особых тонах. Удивительной честности был этот человек, а там, где есть честность, там уже совсем недалеко до веры. Там, где есть такая безоружная, такая детская честность, которой отличался Тургенев, там вера уже совсем близка. И поэтому человек этот, считавший сам себя и неисправимым западником, и безбожником, все – таки на самом деле был очень близко от Бога.

В «Дворянском гнезде» Тургенев описывает своего героя, Лаврецкого, как он идет в церковь. «На другой день, – говорит Иван Сергеевич, – Лаврецкий отправился к обедне. Лиза была уже в церкви, когда он пришел. Она заметила его, хотя не обернулась к нему. Она усердно молилась. Тихо светились ее глаза, тихо склонялась и поднималась ее голова. Он почувствовал, что она молилась и за него, и чудное умиление наполнило его душу. Ему было и хорошо, и немного совестно. Чинно стоящий народ, родные лица, согласное пение, запах ладана, длинные косые лучи солнца от окон, самая темнота стен и сводов, – все это говорило его сердцу. Давно он не был в церкви, давно не обращался к Богу. Он и теперь не произнес никаких молитвенных слов, он и без слов даже не молился, но, хотя на мгновение, всем помыслом своим повергнулся вниз и приник смиренно к земле. Вспомнилось ему, как в детстве он всякий раз в церкви до тех пор молился, пока не ощущал на лбу как бы чьего-то свежего прикосновенья. «Это, – думал он тогда, – ангел-хранитель принимает меня, кладет на меня печать избрания». Он взглянул на Лизу. «Ты меня сюда привела, – подумал он, – коснись же меня, коснись моей души!» Она все также тихо молилась, лицо ее показалось ему радостным, и он умилился вновь, он попросил другой душе – покоя, себе – прощенья». Удивительный и очень глубокий текст. Текст, который, как мне кажется, еще раз заставляет по-новому взглянуть на Тургенева.