Потому что же, конечно, вместе с Лаврецким приходит в это утро в церковь, к обедне, и сам Иван Сергеевич Тургенев. И сам он стоит вместе с Лаврецким, стоит и видит родные лица, и слышит согласное пение, вдыхает запах ладана, и видит эти длинные косые лучи солнца от окон, темноту стен и сводов, и все это говорит сердцу не только Лаврецкого, но и Тургенева. И также, как Лаврецкий, также и Иван Сергеевич Тургенев: он не произносит молитвенных слов, он даже и без слов не молится, НО в какой-то момент на мгновение всем помыслом своим повергается ниц и приникает лицом к земле.

Честность. Удивительная, потрясающая писательская и человеческая честность, она всегда делает человека верующим, пусть на мгновение, но встреча со Христом в жизни такого человека происходит. Пусть потом он снова погружается в мрак и безвыходность своего неверия, но в это мгновение он становится верующим, каким был в детстве, он, по слову Христову, становится, как дитя. И это бесконечно ценно – встреча с Богом в жизни человека, повторяю, считающего себя безбожником, человека, который в церковь не ходит и Евангелия почти никогда не открывает. Встреча эта в жизни Тургенева действительно произошла, и об этом он свидетельствует на закате своей жизни, в стихотворении в прозе. В декабре 1878 года Тургенев записал стихотворение, которое назвал «Христос». «Я видел себя юношей, почти мальчиком, в низкой деревенской церкви. Красными пятнышками теплились перед старинными образами восковые тонкие свечи. Радужный венчик окружал каждое маленькое пламя. Темно и тускло было в церкви, но народу стояло передо мною много – все русые крестьянские головы. От времени до времени они начинали колыхаться, падать, подниматься снова, словно зрелые колосья, когда по ним медленной волной пробегает летний ветер.

Вдруг какой-то человек подошел сзади и стал со мною рядом. Я не обернулся к нему, но тотчас почувствовал, что этот человек – Христос.