Старуха была ему чужой. Орландо не знал своих родителей, — они умерли много лет тому назад. Но родителей он представлял себе, конечно, совсем не такими, какой была злая, алчная мегера.

Старуха взяла к себе слепого, когда он был совсем ещё маленьким, и всегда заставляла мальчика просить милостыню. Она выбирала для него самые шумные места в городе, но больше всего Орландо нравилось сидеть возле театра. Когда на улице мало народу, если хорошенько прислушаться, можно уловить доносящуюся из концертного зала музыку. А музыку мальчик очень любил; ведь для того, чтобы её понять, не нужно зрения. И Орландо очень хорошо чувствовал музыку; он даже умел играть на аккордеоне — только, к сожалению, старуха давала ему инструмент очень редко.

Музыка утешала мальчика даже больше, чем чтение единственной книжки, которая у него была. Аккордеон доставлял слепому всегда новые радости, в то время как книжку он знал уже наизусть. Вот если бы он мог прочесть много других книг и узнать о жизни зрячих людей! Но старуха сказала, что книжки стоят дорого и есть вещи гораздо более необходимые. «Должно быть, телячьи мозги!» — подумал мальчике горечью, но без злобы.

Мальчик мечтал о путешествии, не понимая, что это такое, хотя слышал: путешествовать отправляются в поезде. Мысль о том, что можно передвигаться по свету не только идя с вытянутыми вперёд руками или держась за чей-нибудь локоть, а ещё как-то иначе, приводила слепого в восторг.

Но каждый раз, когда Орландо принимался мечтать, его охватывало одно желание, огромное, непреодолимое: никакими усилиями его невозможно было прогнать от себя — желание побывать на море. Он даже сам себе не мог объяснить, откуда взялось это желание. Возможно, слепому очень хотелось побывать на море потому, что его он никак не мог себе вообразить, и ни один предмет из тех, которые он осязал, не мог дать ему представления о море.