— У меня есть сто десять лир! — воскликнул мальчик. — Я их охотно отдаю…

Казначей схватил деньги и тотчас же включил их в графу приходов.

— Но этого же мало, — покачал он головой. — Нужны тысячи лир, не сотни, а тысячи. Вы понимаете?

Все упали духом от этой ужасающей цифры.

После собрания у ребят было настроение, как после похорон.

— Ничего, не унывайте, — сказала Джованна, удаляясь с Джиджино и Марко, — всё будет в порядке, вот увидите…

— Вам, девчонкам, легко говорить, — буркнул Марко. — А мы рискуем стать посмешищем всего Рима.

— Пусть только попробуют! — воскликнул Джиджино. — Мы им покажем!

Джованна посмотрела на него с усмешкой: такой худенький и слабый, кому он может внушить страх?

— Замолчи, — обрезала она его. — Ты — трус. Зубри себе латынь и не суйся не в своё дело!

— Я не трус! — закричал Джиджино, сжимая кулаки. — И мне надоело выслушивать оскорбления!

— Перестань, не выводи меня из терпения, — мрачно произнёс Марко, которому сейчас было не до ссор.

Джиджино замолчал: если Марко хмурится, с ним шутки плохи.

— Я с удовольствием дал бы несколько сольди, — снова заговорил Марко, — но где мне их взять? Моего заработка не хватает и для дома.

— Ну, вот ещё! — возмутилась Джованна, беря его за руку. — Ты и так слишком много делаешь для команды.

Джиджино мучила зависть: на него Джованна всегда смотрела свысока, и он не мог слушать равнодушно, каким ласковым голосом девочка разговаривала с Марко.

В течение трёх дней команда всеми силами старалась раздобыть деньгу: одни продавали макулатуру, другие за гроши бегали на посылках и помогали носить тяжести, третьи делали «отначки» во время покупок. Пертика даже притворился, будто у него болит голова, и попросил у отца пятьдесят лир на таблетки, которых, разумеется, не купил. Всего удалось собрать триста лир; и эта сумма тотчас была занесена в графу приходов.