Другой мальчик, с живыми умными глазами, по прозвищу

Казначей, каждому проходившему синьору отвешивал глубокий поклон:

— Карету синьору! — кричал он, подражая швейцарам. А затем удивлённо спрашивал: — Как, у вас нет кареты?! Тогда я велю подать ваш экспресс. Поезд синьору, быстрее!

— Убирайтесь отсюда, негодные!

— У синьора нет даже поезда?! — невозмутимо парировал Казначей. — Значит, на концерты ходит такая же беднота, как мы!

Люди бросали сердитые взгляды и вынуждены были обходить. шестерых ребят, которые, словно кегли, торчали в дверях и мешали проходу.

Дети были в восторге от создавшейся сутолоки: впервые они играли в эту увлекательную игру.

Пертика, ты молодец! Тебе в голову пришла чудесная идея! — воскликнул Беппоне, десятилетний мальчуган. Но Пертика даже не удостоил его ответом. Толстяк Беппоне был самым маленьким и очень простодушным.

— Эй, Пертика, разве ты не слышишь? — не унимался мальчик. — Я сказал, что ты моло…

Но Джованна не дала ему докончить.

— Замолчи! — оборвала его девочка, прислушиваясь к голосу, который она внезапно уловила.

Все посмотрели на неё и, проникшись любопытством, тоже навострили уши. Тоненький дрожащий голосок доносился неизвестно откуда.

— В 1859 году во время войны за независимость Ломбардии… — говорил кто-то, отчеканивая каждый слог. Ребята были потрясены. Голос, который они различали, звучал как-то особенно, загадочно, хотя слова произносились по-итальянски, без акцента.

— … небольшой отряд всадников из Салюццо двигался медленным шагом…

Расталкивая локтями прохожих и не обращая внимания на окрики, дети, привлечённые необъяснимым любопытством, искали того, кому принадлежал этот таинственный голос.

И вот они увидели его.

Это был мальчик, примерно их возраста, но худой и бледный, в коротком, старом, выцветшем плаще и шапчонке, из-под которой выбивались космы плохо расчёсанных каштановых волос. Он сидел на складном стуле, прислонившись к стене, у самого входа в театр. Лицо незнакомца было в тени, а руки он держал на большой открытой книге, лежавшей у него на коленях. Мальчик выглядел слабым, хрупким; друзья смотрели на него, словно зачарованные.