— Обидно, такой же мальчик, как мы, а слепой… — пробормотал Джиджино.

— Да, очень жаль, что бывают слепые, — тяжело вздохнув, сказала Джованна.

Двенадцать ног, оцарапанных и грязных, свисали с парапета; на двенадцать рук опирались упрямые подбородки; двенадцать взволнованных глаз смотрели на слепого.

Уже смеркалось, но ребята забыли всё: игры, шалости, время… Они очутились перед лицом чудовищной несправедливости, которая была могущественнее их. Дети болезненно ощущали своё бессилие и не знали, как помочь горю.

Но что это? Старуха, одетая в чёрное, словно вышедшая из мрака, стояла перед слепым и трясла его за плечи. Тот

испугался и поспешно закрыл книгу. Затем, шатаясь, он поднялся со стула.

Ребята не успели опомниться от ужаса, как слепого уже не было на своём месте: он шёл, держа в руке книгу, а под мышкой складной холщовый стул.

Старуха с раздражением тащила мальчика за локоть, а он, взволнованный, неуверенными шагами, изо всех-сил старался поспевать за ней.

Когда они переходили дорогу, из-за невнимательности старухи слепой, поднимаясь на тротуар, споткнулся и упал. Пинком ноги она заставила его встать.

— Тупица, ты не умеешь даже ходить! — проворчала злая ведьма.

— Извините, впредь я буду осторожнее…. — пролепетал испуганный мальчик, как бы прося о помощи. Яркий свет фонаря осветил высоко поднятое худощавое лицо слепого, и ребята на один миг увидели его глаза: голубые, чистые, прозрачные, которые, казалось, не умеют плакать, но вместе с тем очень грустные, будто застывшие в непрерывном страдании. Старуха грубо схватила мальчика за руку, потащила его; и слепой, спотыкаясь, исчез в сумерках.

Только тогда шестеро ребят, сидевших на парапете, встрепенулись, точно пробудившись от сна. Огни на площади были уже зажжены, и сверкали неоновые вывески магазинов. Не разговаривая друг с другом, опустив головы, дети покидали площадь, и у каждого из них перед глазами всё ещё стоял этот испуганный слепой мальчик.