Недалеко от театра, на площади, светилась витрина кафе. Когда дети подошли ближе, они увидели гарсона в белой куртке: опрятный и тщательно причёсанный, с белым галстуком в крапинку, который придавал его лицу очень смешное выражение, ученик официанта с важным видом вытирал мягкой тряпкой зеркальное стекло витрины.

— Скажи, пожалуйста, ты ничего не знаешь о слепом? — спросила его Джованна.

Гарсон — ростом он был немного ниже девочки — выпятил колесом грудь, спрятал за спиной тряпку и тоном необычайно услужливым, каким всегда разговаривают с клиентами, спросил:

— Что вам угодно?

И только когда Джованна повторила вопрос, он ответил:

— Я работаю здесь шесть месяцев помощником официанта… Все это время я видел слепого каждый день: какая-то старуха приводит его утром к театру, а вечером приходит за ним. Вас интересует ещё что-нибудь?

— Нет, благодарю, нас больше ничего не интересует, — сказал раздосадованный Марко, который терпеть не мог барских мзнер.

Гарсон сделал полупоклон.

— В таком случае, извините, — сказал он, преисполненный самодовольства, — мне нужно работать. Вытирать витрину вообще-то не моя обязанность, — добавил он со вздохом, — но хозяин попросил меня, и я не смог ему отказать…

Гарсон снова принялся натирать стекло, а ребята направились к дому.

Они шли молча, опустив, головы, и даже не замечали докучливых прохожих. Дети думали о слепом: кто он? Как он живёт? Кем приходится ему старуха?

Малыши задавали себе эти вопросы на всём протяжении пути, а путь был длинным — от центра Рима до Сан Лоренцо, рабочего квартала, где они жили.