Скажем, Египет ставил этот вопрос таким образом, что жизнь – это только одна фаза, в следующей фазе все в жизни повторится, и в ином мире будет продолжение, совершенно аналогичное этому. И поэтому для древних египтян смерть не была развоплощением, они прекрасно понимали, что человек – это все же и плоть тоже. Поэтому они сохраняли мумии, поэтому, если мумии не было, ее заменяли фигуркой, как бы двойником, но мыслился человек в единстве. В нем было несколько измерений: Ка, Ба и так далее. Тем не менее они знали, что смерть человека не ведет к прекращению его жизни.

Очевидно, так же думали первобытные люди, когда они клали в могилу предметы домашнего обихода (ведь духам эти вещи не нужны). Это очень глубоко укорененное воззрение, которое сохранилось до сих пор. Мне неоднократно приходилось видеть, как люди клали деньги в гроб умершим, как совершенно серьезно говорили: передай привет маме. Едва ли они могли объяснить, почему они так сказали, но в этом что-то такое было. Тем не менее это суждение не соответствует действительности.

Платон, создатель современной идеалистической философии, пошел по иному пути. Он решил, что все-таки самым ценным в человеке является дух, а плоть – лишь временная оболочка, даже обуза для нас; что смерть является апофеозом человека и триумфом духа, который наконец-то избавился от тяжкого бремени плоти. Надо сказать, что такого рода оптимистическое представление распространилось гораздо больше, чем предыдущее. Оно до сих пор проникает во все религиозные и философские представления. Платон говорит, что вся жизнь является подготовкой к смерти, и в этом есть глубокая правда. Но он в это вкладывал тот смысл, что по-настоящему человек живет только тогда, когда он освободится от плоти. В Индии этот вопрос решался так, что плоть является только манифестацией божества, а на самом деле ее нет. Есть только Бог, а плоть, материя – только вспышка божественного.

Если мы возвратимся к Писанию, то мы не найдем там ни того, ни другого, ни третьего. Мы не найдем утверждения, наивного в общем-то, что в ином мире жизнь продолжается такая же, как здесь. И мы не найдем там утверждения, что смерть есть венец и вожделенная цель человека. На самом деле апостол Павел называет ее “последним врагом”. “Последний враг” – это самый крайний враг.