А как попадешь туда, над тобой зонтик из перьев павлиньих раскрывается, летает за тобой, тень дает и обмахивает. А ежели, к примеру, загорать желаешь, хлопнешь в ладошки три раза, он и отлетит в сторонку. Потом опять хлопнешь, он снова прилетит. Феи там, видишь, отдыхают, — рассердился Федя. — А нам, нечистой силе, путевки в Берендеев лес полагаются. Я этот лес на дух не переношу, там, хоть разорвись, «Ессентуков» вовсе не достанешь. Люблю, грешным делом, поставить этак бутылочек с дюжину около себя, да и выкушать вечерком под ведьмин корень. Уж лет с полста, как на минеральную водичку перешел. Раньше-то я… ну, это тебе не интересно, — спохватился Федя и надолго, почему-то, замолчал.

— Дядя Федя, дядя Федя! — заторопилась Лиза. — А откуда же вы сейчас прилетели? И про фей побольше расскажите! А Золушку вы знаете? А Кота в сапогах? А про перевертелку-то?..

— Ну-т, егоза, однако, девка! — крякнул Федя. Он с видимым трудом отвлекся от воспоминаний, привстал осторожненько, погладил поясницу, прислушиваясь к себе, и вдруг заспешил. — Лететь, значит, надо, — объявил он решительно. Заболтался я тут, пень болотный.

— Не улетайте! — закричала Лиза. — Вы улетите, и все пройдет, и сказка кончится, а я так больше ничего не узнаю никогда.

— Ну, это ты брось, милая, — ответил Федя, подкручивая что-то с мелким дребезгом внутри башмака. — Уж ежели зацепила тебя сказка, так до шестнадцати, стало быть, лет, до закостенения мозгового тебе от нее не спрятаться. А я с утра не евши, не пивши. — Он опять замолчал, сурово и выразительно посмотрев на девочку.

— Может, чашечку кофе? — робко спросила Лиза, вспомнив, как говорят гостям родители, если те отказываются посидеть еще.

— Выпью! — быстро сказал Федя. — Выпью кофе и борща, что у тебя в холодильнике стоит, съем тарелочку.

Он мигом спрыгнул на пол и потрусил в кухню вместе с обрадованной девочкой, не доставая ей даже до колена.