Человек в здравом рассудке и не страдающий избытком сентиментальности подобную подачу информации воспринимает как страшную пошлость и дебилизацию населения. Тому, кто уже не понимает другого языка, кроме языка либерального гуманизма, это кажется нормой. Его не заставит поморщиться поведение корреспондента ТВ, который, делая репортаж о крушении поезда, сует микрофон под нос окровавленным жертвам и просит рассказать, что они чувствовали, когда вагон падал с рельс.

Язык инфантильной сентиментальности делает реальную жизнь бесконечным «мыльным» сериалом. «Санта-Барбара» отдыхает.

В парадигме этого языка, провозглашающего демократию самоцелью, а не вспомогательным средством власти, невозможен подлинный, естественный демократизм. Хотя массы и власть и сегодня говорят на одном языке, но наверху отлично понимают его фальшивость, искусственность сентиментального гуманизма. На этом языке легко обманывать и манипулировать, ведь он апеллирует к эмоциям – самой переменчивой человеческой стихии. Времена же честных диссидентов, призывавших «соблюдать Конституцию», давно минули.

«Развитие», точнее деградация, которой подвергся сентиментальный язык за семьдесят лет его небытия в России, состояла в том, что сужение личности активно продолжалось. Как в советском новоязе человек был сведен к труду, либеральный гуманизм ограничил его противоположным – потреблением. Даже творческие потенции приспособил для расширения круга потребления: «если ты такой умный, заработай больше денег». Упрощение этого языка и низведение человека будут продолжатся, пока не наступит этап «мычания», а затем полной немоты.

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». В основе языка святости – Слово-Христос, Божественный Логос, Премудрость. Образ Божий в человеке, Логос – есть разум.

Когда человеческий язык окончательно поменяет местами черное и белое, люди лишатся Логоса. Они станут безумны и бессловесны. Никаких творческих потенций.