Но тут случилось невиданное. Много-много раз вспоминал потом Иван Федоров момент этот, со всеми подробностями, вспоминал в самые трудные минуты жизни своей, когда гнали его за ремесло его, когда нищенствовал с сыночком своим, скитаясь по чужим краям, когда заболел страшно, когда умирал в одиночестве и бедности среди ростовщиков, требовавших возвращения долгов… Вспоминал с подробностями, как появился у дома гонец. Да не простой гонец, а царский. Да с приказом от самого царя Ивана Грозного: «Отправляться Ивану Федорову писцу из Гостунской церкви сейчас же ко двору за надобностью печатню в Москве устраивать». Так и объявили: «Печатню устраивать». Сколько ждал этого, сколько молился Иван. И вот оно счастье, вот она удача, цветочек диковинный!

С утра до вечера пропадал Иван в своей печатне. Раненько утром, еще только петух пропоет, открывал он тяжелый замок тесной темной избы. И каждый раз с большой любовью хозяйским глазом окидывал все углы. Поглаживал печатный станок. Проверял стол с наборными досками и литерами металлическими, скамьи со стопками чистой бумаги. Снимал высохшие листы напечатанные, подвешенные под потолком для просушки на веревочке. Вот он, дом его родной. И нет другого. Перекрестившись, Иван принимался за работу. Брал шерстяной на длинной ручке мешочек — маца называется — обмакивал ее в краску, набивал на укрепленную на нижней доске печатного станка форму, накладывал на форму чистый лист, нажимал на верхний рычаг и… с формы снимал отпечатанную страницу! Потом снова маца, лист, нажим, страница… И так до вечера. Но, самое сложное, было печатать в две краски. Иван мог бы печатать только черной краской, а раскрашивать заглавные буквицы от руки. Но нет! Он освоил способ печатать в два прогона. Закрывал набранные литеры вощаной бумагой с «окошечками» для заглавных буквиц, отпечатывал их красной краской, потом снимал бумагу и отпечатывал остальные. Удивительные книги получались. Красивые, аккуратные. А главное, много да быстро можно книг печатать для просвещения старых и малых.