— Нет! Нет! — стали возражать матросы. — Это лишь потрепанный штормом корабль. Экипаж утонул в море, но трюмы полны! Надо взять его на абордаж, захватить провизию!

— Вы с ума сошли! — заворчала Зигрид. — Говорю вам, что это погребальная барка, плавучее кладбище.

— Ну и что? — пропищал Озата, кривой повар. — Даже если ты права, может быть, это наш единственный шанс сбежать отсюда.

И повернувшись к остальным матросам, он произнес:

— Смотрите, друзья, паруса лишь слегка порваны. Это значит, что корабль в море не так давно. Если это погребальная барка, то возложенные около мумий приношения еще не испортились!

— Верно! — закричали оголодавшие. — Там наверняка есть рис, сушеная рыба, вино, лепешки.

Ведь именно такую еду собирали на похоронный корабль. Каждый мертвец был в отдельной каюте, как важный пассажир. Их привязывали к приколоченному к полу креслу, а на стол ставили еду, которая могла им понадобиться во время последнего плавания. Количество и разнообразие продуктов зависело от богатства семьи, по этому же принципу располагали умерших на корабле. Самые богатые находились на капитанском мостике или на местах, отведенных для богатых путешественников, бедные — в трюме.

— Ну вы же не полезете на это плавучее кладбище, чтобы украсть пищу у мумий! — стала ругаться Зигрид. — Это кощунство принесет нам несчастье!

— Бедная дурочка! — ответил кривой повар. — А что мы можем поделать… ну, может, разве съесть юнгу?

Хата застонал от ужаса и прижался к гарпунщице.

— Тебе видней, — ответил Озата. — Разреши нам подняться на борт… или отдай мальчишку. Выбирай. Мы больше не можем сидеть с пустыми желудками. Твой гарпун не отпугнет нас. А если тебя убьют в этой стычке, мы съедим и тебя. Вряд ли ты этого хочешь.

Зигрид крепко схватилась за гарпун. Повар был прав. Она смогла бы убить трех-четырех матросов, но не больше. Оставшиеся тут же нападут на нее. При одной только мысли о том, что ее мясо будут жевать эти гнилые зубы, тошнота стала подниматься к горлу.