Никто не слушал ее. Все уже видели, как бросятся на черный корабль и начнут его грабить, не задумываясь о том, какое оскорбление наносят мертвым. Это был самый дурной вид пиратства, какой только можно себе представить.

Зигрид поняла, что ей придется присоединиться к морякам. Только так она сможет сдержать их.

Девушке не понравилось, как заскрипела палуба погребальной барки, когда она поднялась на нее. Скрип дерева под ее босыми ногами подтверждал сомнения: это было не очень крепкое судно, построенное деревней бедняков. Оно могло рассыпаться при первом же шторме. Зигрид хотела призвать своих товарищей к осторожности, но они уже бежали к грузовому отсеку. Даже тихий Хата сбежал от нее. Зигрид решила броситься за ними. Острием гарпуна она зацепилась за планшир — брус вдоль верхней кромки борта. Копье легко вошло в дерево. Корабль был из древесины бузины, и его корпус того и гляди рассыплется под ногами девушки!

— Черти! — стал ругаться повар Озата. — Они заперли каюты, надо ломать двери!

— Там полно еды! Там полно еды! — бормотал Хата, вставая на цыпочки, чтобы заглянуть в иллюминатор. — Я вижу лакированную утку… Молочных поросят!

Одноглазый вытащил из-за пояса нож и тремя ударами раскроил древесину и замок.

Дверь наконец открылась. Запеленутый мертвец сидел, выпрямившись, в кресле, привязанный к подлокотникам. На мумии были тяжелые украшения, их золото мерцало в полутьме: ожерелье, кольца, браслеты.

— К тому же мы станем богатыми! — обрадовался Озата.

Острием гарпуна Зигрид оттолкнула его.

— И не думайте пытаться обворовать мертвецов, — прошипела гарпунщица. — Ешьте жертвоприношения, но не трогайте украшения. Поняли?

Моряки бросились к столу. Не обращая внимания на полные чугунки с заплесневелым рисом, они толкались, чтобы ухватить куски утятины, разложенные на блюде для умершего. Тотчас же послышались крики разочарования.