Однажды святому Апостолу некто сказалъ: многія тя книги въ неистовство прелагаютъ (Деян. 26, 24). Въ сихъ словахъ явно обнаружилось безуміе техъ, коимъ показалась буйствомъ проповедуемая Павломъ премудрость. Чуждые истинной веры, они не могли понять премудрости Божіей, т. е., Христа Іисуса. Я, хотя по милости Божіей не похожъ на техъ, коимъ, по причине собственнаго ихъ неверія, великій Учитель казался безумствующимъ; но, пользуясь твоею любовію, которая при нашемъ единомысліи въ вере еще теснее соединяетъ меня съ тобою, употреблю тоже слово, хотя не въ томъ же смысле, и скажу тебе: о Северъ, возлюбленныи мой Северъ! чрезмерная любовь твоя ко мне почти лишаетъ тебя ума. Ты, по излишней нежности ко мне, какъ дедъ къ своему внуку, юному не по возрасту, но по разуму, кажешься мне потерявшимъ разсудокъ (если только твое благоразуміе дозволитъ сказать это).

Въ самомъ деле, что мне отвечать тебе на ту просьбу, которою ты просилъ, чтобъ я снялъ съ себя портретъ и прислалъ къ тебе? Тою самою любовію, по которой ты ищешь утешенія въ суетныхъ изображеніяхъ, умоляю тебя сказать мне, какой ты хочешь получить отъ меня портретъ — земнаго ли человека, или небеснаго? Я знаю, что ты любишь то небесное изображеніе, которое Царь небесный возлюбилъ въ тебе самомъ. И не другой какой нуженъ тебе образъ, какъ тотъ, который ты самъ носишь, по которому любишь ближняго, какъ самаго себя, и не хочешь ни въ чемъ преимуществовать предо мною, дабы не было между нами никакого неравенства.

Но, беденъ я и жалокъ! Ибо доселе еще ношу въ себе нечистый образъ земный, и по своимъ земнымъ чувствованіямъ и деламъ более похожу на перваго, нежели на втораго Адама. Какъ дерзну я изобразить себя, когда небесный образъ мой покрытъ нечистотами земными? Со всехъ сторонъ объемлетъ меня стыдъ: я стыжусь изобразить себя такимъ, каковъ есмь, и не смею представить такимъ, каковъ не есмь; ненавижу себя въ томъ положеніи, въ которомъ нахожусь, и не забочусь поставить себя въ то положеніе, которое люблю. И потому, что пользы мне бедному — ненавидеть порокъ и любить добродетель, когда я делаю более то, что ненавижу, и не стараюсь, по своей лености, исполнять то, что люблю! Сіе–то и обезсиливаетъ меня во внутренней моей борьбе: духъ противоборствуетъ плоти, а плоть духу, и законъ плоти закономъ греха превозмогаетъ надъ закономъ ума.