Без этой общности нет ни семьи, ни экономического сотрудничества, ни государства. Так великий нравственный принцип: «люби ближнего, как самого себя», хотя бы в ослабленной умаленной форме простого усмотрения в другом человеке «ближнего», «себе подобного», восприятия его, как «ты», т.е, связанного со мною и тождественного «мне» существа, с участью которого связана моя участь — есть незыблемая и вечная основа, без которой немыслимо никакое общество; и всяческий новейший «индивидуализм», что бы он ни проповедывал и сколько бы относительной истины в нем ни заключалось, не может нарушить или отменить этого первого и основного начала общественности.

2.

Столь же бесспорно, однако, в основе общения лежит и другое, в известном смысле противоположное начало: начало личной свободы, самодеятельности и спонтанного самообнаружения индивидуального «я». Какую бы роль в общественной жизни ни играл момент принуждения, внешнего давления на волю, — в последнем итоге участником общественности является все же личность, спонтанно действующая индивидуальная воля. Она есть единственный двигатель общественной жизни, и в отношении ее все остальное в обществе есть передаточный механизм. Существовали общества, основанные на рабском труде, и фактически во всяком обществе есть люди, доведенные до рабского состояния; но тогда они и не являются участниками и деятелями общественной жизни. Никакой дисциплиной, никаким жесточайшим давлением нельзя заменить спонтанного источника сил, истекающего из глубины человеческого духа: самая суровая военная дисциплина может только регулировать и воспитывать, а не творить воина — его творит только свободная воля к подвигу. Жизненное существо общества есть именно индивидуальная человеческая воля, которая по самому существу своему не может не быть свободной. Человек есть именно «образ и подобие Божие» и не может быть превращен в вещь или в механическую силу, действующую только под ударом или давлением извне.



7 из 30