жесткий отбор студентов. Делалось это при активном вмешательстве властей.

И начиная с 1960 года в семинарию брали очень мало слушателей. Причем при-

нимали людей очень низкого интеллектуального уровня, чаще всего — душев-

нобольных. А те, кто учился в академии и заканчивал ее, — были молодые, здо-

ровые, симпатичные, достаточно развитые люди. И эта граница воспринималась

мною видимым образом. Входишь, бывало, на трапезу: за столами «гудят» пол-

ные академические курсы: четвертый, третий, второй. Первый — уже поменьше.

А за семинарскими столами — мрак и уныние. Мне было очень тяжело.

Неизвестно, чем бы дело закончилось, если бы опять-таки не Владыка Ни-

кодим. Пока он был жив, мы не чувствовали давления власти, о котором погова-

ривали все. Владыка всех нас защитил от этих холодных ветров. Мы были как

в оранжерее с очень доброжелательной атмосферой, благоприятствующей на-

1 Митрополит Ленинградский и Ладожский Никодим (Ротов, †1978).

шему росту. Когда он умер, эта атмосфера в мгновение разрушилась. И я почув-

ствовал не просто дуновение, а штормовой удар этих ветров. Только тогда по-

нял, чем же был Владыка Никодим...2

Человек жил такой глубокой литургической, подвижнической жизнью...

Будучи совсем больным, Владыка Никодим не мог стоять перед престолом.

Но молитву не оставлял. И мы принесли престол к нему в келью. Учиненный им

иеромонах каждый день совершал Литургию, и Владыка причащался. Он поль-

зовался абсолютной поддержкой и любовью народа. Это особенно проявилось,

когда он умер. Это было что-то потрясающее. В моей памяти — десятки тысяч

людей в «атеистическом» Ленинграде...

Особенности Петербургской богословской школы

Я пришел в очень трудное время. Практически все профессора Санкт-