За соблюдение тайны — 10 очков".

Договор, как и полагается, заканчивался словами о братстве между всеми народами и расами на земле. Затем следовали подписи.

Хоть договор был составлен прекрасно, особого впечатления он не произвёл. Каких только документов не доводилось им сочинять за их бурную, насыщенную событиями жизнь! Возражений и дополнений никаких не предвиделось, но тут неожиданно слово взял Рони Дакалка:

— Димчо, знаешь, а нехорошо, если ты приедешь на Кубу полковником.

— Почему?

— Потому что Фидель Кастро только майор, а он главнокомандующий всеми партизанскими соединениями всей Кубы.

Димчо подумал, подумал…

— Ладно, раз так, буду майором, — скромно сказал он, добровольно понизив себя в воинском звании и тем самым подав пример самопожертвования. Вот почему договор подписан не Полковником, а Майором Димчо.

Вслед за ним поставил подпись Саша Кобальтовый Кулак. Потом, для верности, подписались и все остальные. Последним начертал своё имя маленький Кынчо. Он подписался так: "боец Красной интербригады".

Потом Кынчо предложил:

— Давайте, пока мы ещё не поссорились, пойдём к нам пообедаем?

— А чего нам ссориться, дурачок? — лениво протянул Рони. — Ты ничего не понял. Мы соревнуемся. У нас со-рев-но-ва-ние! Как бег на пять тысяч метров, ясно?

— Вот я застрелю двух тигров и сразу выиграю соревнование, — похвалился Кынчо.

— Хорошо, хорошо, — снисходительно проговорил Рони. — Пошли, правда, пообедаем, есть охота.

Вся компания отправилась к Кынчо, быстро уничтожила обоих барашков, обглодала все косточки, не забыв, конечно, угостить и верного Никижа, а потом кое-как дотащилась до дому.

Так, вопреки проискам коварной Истории, Кынчо всё-таки отпраздновал Первомай.

Провожая гостей, Кынчо спросил Майора:

— Димчо, а мы правда поедем на Кубу?