Честное слово!

Только Майор положил пакетик бритвенных лезвий туда, где лежало имущество Красных, как в дверь постучали.

— Пароль? — спросил Майор.

Чей-то голос, немилосердно фальшивя, негромко пропел: "Бандьера росса ла триумфера…"

Димчо отпер. За дверью с портфелем в руке стоял Наско. Однако Майор с трудом его узнал: физиономия главного разведчика была в семи местах заклеена полосками лейкопластыря.

— Вива Куба! — приветствовал приятеля Наско. — Брился?

— Вива Куба! — ответил Майор. — Брился.

— И я, — сказал Наско. — Посмотри, что я раздобыл, — и вытащил из портфеля коробку акварельных красок и маску для подводного плавания.

— А маска для чего? — спросил Майор.

— Для подводного лова акул, — ответил Наско. — На этом можно заработать самое меньшее тридцать очков. Нашим африканцам чёрта с два раздобыть акваланг.

— Ты урок по-испански выучил?

— Нет. Трудно очень… Такие слова — не выговоришь. Я зато вот что выучил!

И Наско Некалка продемонстрировал сложнейшие па танца «Ча-ча-ча».

В дверь опять постучали.

— Пароль? — спросил Димчо.

— Моранбонг!

Это был Рони. Кожа над верхней губой, там, где полагается быть усам, была у него густо залита йодом.

Он вкатил в помещение свой велосипед и вместо приветствия произнёс:

— Хоройя а кани. — Что это значит? — спросил Наско.

— "Да здравствует свобода!" — небрежно бросил тот. Потом, не вдаваясь в излишние объяснения, снял с багажника гирю, шесть банок вишнёвого варенья, связку пластмассовых бус, термометр и положил их на стол Второй бригады.

Наско Некалка завистливо оглядел новые приобретения Чёрных.