— Это, наверно, из-за листовок в американском посольстве. Дипломатические осложнения.

— А может быть, из-за посольства Ганы? — предположил Саша Кобальтовый Кулак. — Припаяют нам по шесть лет и восемь месяцев!

— Из-за рельса это, — мрачно буркнул Миша Эквилибрист.

А Наско сразу подумал о французских духах и нейлоновых чулках, но ничего не сказал и только решил проверить, на месте ли ещё заветный чемодан.

В общем, в эти тревожные минуты каждый вспомнил о некоторых своих поступках, не вполне совместимых со званием пионера.

— Что же мы теперь будем делать? — спросил кто-то.

Рони спокойно подышал на стёкла своих очков и сказал:

— Надо уходить в подполье.

— Красота! — с готовностью согласился Наско. Все разом приободрились: подполье, тайники, секретные явки, тайные встречи по ночам, выстрелы во тьме… Что может быть заманчивей?

— А выдержим? — спросил кто-то.

— Ещё как! — отозвался Рони. — У нас есть сухари, варенье, консервы.

— Сказано — сделано! — оборвал дальнейшие разглагольствования Майор. Переходим на нелегальное положение.

И перешли. И целых пять минут сидели молча, задумавшись, сразу посерьёзнев, тринадцать отважных подпольщиков. Но на шестой минуте в голове Майора мелькнула страшная мысль.

— Послушайте! А кто же тогда поедет на Кубу и в Южную Африку? Неужели мы бросим колониальные народы на произвол судьбы? — взволнованно спросил он.

— Верно! — воскликнул Саша Кобальтовый Кулак, которому подпольное существование уже несколько наскучило, — Мы чуть не забыли об экспедициях!

Интербригадовцы растерялись. Положение было сложное. Выйти из подполья? А вдруг сержант Марко схватит их и засадит на шесть с лишним лет за решётку? Остаться в подполье? Тогда прощайте экспедиции…

— Знаете что? — раздался голос Майора Димчо. — Давайте перейду на нелегальное положение я один, а вы продолжайте снаряжать экспедиции. Валите всю вину на меня, тогда вас в тюрьму не посадят.