Это был разумный выход из положения, и династронавты были склонны его принять. Но тут выступил Наско Некалка.

— А мы должны тебе каждый день таскать передачи? Лафа! Двенадцать связных, и в школу ходить не надо.

Майор поставил вопрос на голосование:

— Кто согласен, чтобы я перешёл на нелегаль… Прервала его Вихра. До поры до времени она молчала, но теперь голос её звучал резко, даже зло.

— Значит, так? — воскликнула она, обернувшись к Майору. — Хочешь удрать, спрятаться? Как фашист? Трус! Как тебе только не стыдно! — Она чуть не плакала.

Майору Димчо в самом деле стало стыдно, он готов был провалиться сквозь землю, но в то же время слезы Вихры почему-то были ему приятны.

— Хорошо! Если так… — с мрачной торжественностью проговорил он, поднялся и пошёл к двери.

— Ты куда? — вскочил Наско.

— Иду сдаваться. Возьму всю вину на себя. Пусть сажают на шесть лет и восемь месяцев. Или даже больше. Пускай! Один за всех!

Эти слова вызвали бурю возмущения:

— Это почему же? Мы все! Один за всех, все за одного! Мы Федерация и, значит, все равны!

Кто-то настежь распахнул дверь, кто-то рванулся вперёд, остальные — за ним, и вскоре по улице уже шагали тринадцать династронавтов. Шагали спокойно, не таясь, с гордо поднятой головой, как и подобает пионерам, равным среди равных. Тринадцать свободных, независимых людей…

Рука Вихры неожиданно коснулась руки Майора. Он почему-то вспыхнул, на ходу оглянулся и увидел:

Вихра улыбалась…

4. ПОСЛАНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО МАСШТАБА

Так, все вместе, подошли они к дому, где жил сержант Марко.

— Папка! — крикнул Кынчо. Участковый высунулся в окно.