Представления о смерти у других древних народов той же эпохи существенно не отличаются от гомеровских. Вавилоняне, например, верили, что тот, кто умер, осужден пребывать неподвижно в глубоком и непроглядном мраке подземного мира в рабстве у его владычицы. Ад {стр. 23} вавилонян подобен Аиду Гомера. Это темное место, где царит полное забытье. Праведники четко не отличаются от неправедных. Позднее вавилоняне дополнили свою веру темой воздаяний и наказаний и приняли, что только герои после смерти отправляются в страну блаженных. Поэтому их мифы и эпические поэмы пронизаны пессимистической идеей смерти, и лишь герои могут надеяться на лучшую судьбу, чем остальные смертные. Поэтому вавилоняне и не устраивали особых ритуалов для погребения умерших.

Египтяне, напротив, верили в бессмертие души и не считали, что души снова возвращаются на землю. Они также верили, что душа связана с телом после смерти. Поэтому они строили гробницы — гигантские пирамиды. Они бальзамировали тела умерших, ибо считали, что их нужно сохранить и после смерти как опору и жилище души. Таким способом обеспечивалось блаженство души после смерти. Для этой цели рядом с бальзамированным телом клали пищу и писали на стенах гробниц тексты, которые имели отношение к жизни захороненных в них.

Эти представления, мифические и наивные, свидетельствуют о том, что дохристианский мир жил в страхе перед смертью. Он жил с воспринятой от отцов верой, направленный на поиски совершенства, которого ждала и жаждала душа. Впрочем, как микенские, так и гомеровские представления о смерти не удовлетворяли греков в более позднее время. Поэтому беспокойный греческий дух стремился к более глубокому пониманию смерти, с тем, чтобы придать своим верованиям большую убедительность. Смутное верование гомеровской эпохи о воздаянии праведным и наказании лишь великих злодеев «сменяется в мидийские времена более серьезной, более чистой и твердой верой. Идеи возмездия и наказания становятся общепринятыми» [