Однако благотворные духи не были врагами духов зловредных, и как первые не были всегда благодетельными, так вторые — всегда вредными.
Можно, конечно, смеяться над дикарями, которые бьют своих идолов, если не обеспечили удачную охоту, а затем мажут их кровью и танцуют в их честь, когда охота удалась. Эти насмешки — результат некомпетентности и поверхностного понимания культуры. Многие элементы современной культуры или обрядности ничуть не продвинутее упомянутых. Но обратите внимание на такой аспект: «дикарям» не вменяется в обязанность бояться тех сил, которые идолы олицетворяют. Если кто-то и боится их так, что может умереть от страха, то другие толкуют с богами на равных. Это еще один из аспектов архетипа Сатаны: он не внушает страха (если кто его и боится, то исключительно по собственной неспособности к восприятию). Дьяволу неизвестен эквивалент "страха божьего". Причем, как прямой, так и, с учетом толкований особо изворотливых церковников, страх "расстроить божество"
Собственно говоря, "страх божий" в описаниях большинства христианских толкователей — это классическая психиатрическая фобия — вполне определенное психологическое состояние, возникающее априорно, до осознания. Подробный разбор этого вопроса не относится к теме книги, важен лишь такой аспект: неосознанные реакции или инстинктивны (достались нам от предков), или стали таковыми в результате длительного научения, в результате которого закрепились как бессознательные реакции. Человек приходит в конкретную религию с уже сложившимся "страхом божьим", просто еще не оформленным в виде образа. Конкретный бог еще не назван по имени (это зависит от среды формирования человека). Такой страх не возникает с номинацией веры, он рождается и формируется вместе с субъектом — с его слабостями, неспособностью противостоять чему-либо, желанием списать эти слабости на "неподвластную [высшую] силу".