Иногда старец вручал своим гостям просфоры, а иных “благословлял” каким-нибудь мусором: щепкой, гнилым огурцом, грязной тряпкой, битыми черепками, картофельными очистками, дохлыми раками и даже навозом. Старец осмелился дать “от ворот поворот” даже знаменитой благотворительнице графине Орловой-Чесменской. Графиня спросила схимника, что купить ему на память. Тот пожелал штоф водки, и графиня справедливо истолковала его слова как насмешку…

В пустыни, где начальствовал отец Иов, не только посетителям, но и некоторым инокам солоно приходилось от старца. Например, одного из монахов, отца Иннокентия, схимник близко к себе не подпускал, а проходя мимо, всегда плевал на него. Иногда старца заставали перед дверью отца Иннокентия – он старательно ее оплевывал.

Но, пожалуй, еще больше терпел от него келейник, послушник по имени Пантелеймон. О кротости этого человека ходили легенды. Рассказывали, например, такой случай. Как-то схимнику вздумалось совершить паломничество в Воронеж, к мощам святителя Митрофана, праведника и чудотворца. Поклонившись святым мощам, старец и Пантелеймон отправились в обратный путь. Когда сотни верст были уже позади и они приблизились к своей пустыни, схимник решил сделать последний привал. Подкрепившись, старец потянулся к сумке, чтобы достать кружку, сделанную из особого сорта тыквы, и не нашел ее.

– А где наша кружка? – спросил он.

– Да она же в Воронеже, батюшка, осталась, – припомнил послушник. – Возле колокольни, где мы ужинали вчера…

– Так иди же за ней назад, а то еще затеряется!

И несчастный Пантелеймон побрел обратно за кружкой из тыквы, даже не переночевав в обители, которая находилась всего в полуверсте от места привала.

Каждый день от старца можно было ожидать нового чудачества. Однажды он послал своего Пантелеймона на базар, велев прикупить побольше старых голенищ. Разложив их на скамье, взял банку с колесным дегтем и принялся усердно их смазывать.