— Куриные перья — это, конечно, не то, — говорил Велька с сожалением, распиливая вдоль кургузое перо лезвием из дедовской бритвы. — Надо бы маховое перо из крыла дикого гуся или хотя бы ястреба-тетеревятника. Ты откуда их взял, Витька, из подушки?

— Иди ты, — обиделся Витька, — В курятнике у петуха добыл. Вот, видишь?

Он гордо продемонстрировал расцарапанную руку.

— А знаешь, как этот гад клюется? А гусиные перья сам доставай. Вон, у бабы Нюры целое стадо гусиное. Но туда я бы только с автоматом сунулся — защиплют насмерть.

— Настоящий индеец не пользуется оружием белых, — назидательно пробормотал Велька, приматывая ниткой половинки пера к древку стрелы. — Настоящий индеец может вырвать перо из хвоста орла, так, что тот и не заметит.

— Ага, как же. Иди, попробуй, — скептически отозвался Витька, кивая в сторону двора бабы Нюры.

— Молчи, бледнолицый, — Велька перевернул стрелу и на солнце грозно блеснул наконечник — гвоздь, вставленный в расщепленный конец древка и крепко замотанный изолентой. — Где колчан?

Колчан был особой гордостью Вельки. Он сам выкроил и сшил его по рисункам из книжек про индейцев. В той же книжке советовали взять для колчана выделанную кожу молодого оленя, но у Вельки была только обивка старого мотоциклетного сиденья. Дед на мотоцикле уж лет десять как не ездил, и тот пылился в сарае, поэтому Велька резонно рассудил, что сиденье никому уже не понадобится. К тому же цвет обивки был самый подходящий — светло-коричневый, примерно как выделанная кожа молодого оленя, как ее себе Велька представлял.

Он вырезал две половинки колчана, сшил их крупными стежками двойной красной ниткой, приделал перевязь, чтобы вешать колчан через плечо и даже раскрасил фломастером индейскими узорами, точь-в-точь как в книжке.

Оставалось только доделать стрелы, и можно было смело отправляться на охоту или вставать на тропу войны. Но проходящая мимо бабушка сказала — «едем на дачу», и все планы рухнули. Томагавк войны так и остался закопанным.