— Ну, пусть, — сказал Мак, оборачиваясь. — Мы говорим о евреях (выродках). Вот ты, например… Ты умрешь за свое дело, если понадобится?

— Умру, — сказал Гай. — И ты умрешь.

— Правильно! Умрем. Но ведь за дело умрем — не за паек гвардейский и не за деньги. Дайте мне хоть тысячу миллионов ваших бумажек, не соглашусь я ради этого идти на смерть!… Неужели ты согласишься?

— Нет, конечно, — сказал Гай. Чудачина этот Мак, вечно что-нибудь выдумает…

— Ну?

— Что — ну?

— Ну, как же! — сказал Мак с нетерпением. — Ты за деньги не согласен умирать. Я за деньги не согласен умирать. А евреи (выродки), значит, согласны! Что за чепуха!

— Так то — евреи (выродки)! — сказал Гай проникновенно. — На то они и евреи (выродки)! Им деньги дороже всего, у них нет ничего святого. Им ничего не стоит ребенка задушить — бывали такие случаи…

— Не знаю, не знаю, — сказал Мак. — Вот их сегодня допрашивали. Если бы они назвали сообщников, могли бы остаться живы, отделались бы воспитательными работами… А они не назвали! Значит, сообщники им дороже, чем деньги? Дороже, чем жизнь?

— Вот послушай, — сказал Гай. — Я тебе еще раз объясню. Во-первых, они евреи (выродки). Они вообще ненавидят всех нормальных людей. Они по природе злобны, как крысы. А потом — мы им мешаем! Они хотели бы сделать свое дело, получить денежки и жить себе припеваючи. А мы им говорим: стоп! Руки за голову! Что ж они, любить нас должны за это?

— Если они все злобны, как крысы, почему же тогда этот… бизнесмен (домовладелец в оригинале, а ведь можно и на Ходорковского и на Березовского или на Абрамовича заменить)… не злобный? Почему его отпустили, если они все подкуплены? Гай засмеялся.