Hо не поклоняюсь я им. Достоин презрения, жаждущий поклонения. И ничтожен Бог, поклонение приемлющий. Разве убудет величия его от того, что ему не поклоняются? Разве прибудет славы его от почестей? Разгневался тут сэр Жоффруа и воскликнул: Как же ты признаешь средоточие зла наравне с Господом? Ложь это, — ответил Фетх, — и сам ты лжешь себе, не желая видеть очевидное. Hо если ты не захочешь чего-то замечать, то это не значит, что его нет вовсе. И зла в Господе столько же: сколько и в противнике Его. Ибо нет ни зла, ни добра самих по себе. А есть лишь ты и твои суждения. И что для тебя добро, то для иного худо. И что для тебя зло, для иного благо. Величайшее благо для тебя, Господь твой. Hо зло он сущее для врагов твоих, идущих за Мухаммедом. А их, благо, их Бог — зло для тебя. И когда ты творишь благо одному, то зло настигает другого, ибо завидует он первому. А если ты обрушишь зло на кого-то, то всегда найдется некто, радующийся этому, ибо были они врагами. Лишь человек может судить: то злое, а то доброе, но что есть его суждение. Ибо меряют все не добро и зло, но Hеобходимость и Целесообразность. Скажи, сэр Рыцарь, разве не убивал ты никого, не нарушал заповедей Господа своего во имя Их? Так где же ты видишь злое, раб Hеобходимости?

Глава 4

Тут вскричал сэр Жоффруа во гневе: Богохульствуешь ты, и душа твоя канет в пламени вечном! Ответствовал ему Фетх: Ложь это! Ибо, что есть душа? Разве ж она клочок дыхания Господнего? Он один, а живущих сонмы. Душа же твоя есть часть внутренней силы твоей. Умрешь — уходит она. Куда, спросишь ты? А куда уходит тепло от камня нагретого, когда тот остынет? Туда идет и душа твоя. И ничего в этом мире не берется из ничего, и ничто не уходит в никуда. И после смерти твой душа становится чистой силой.