И вот то, что там тем не менее свободно и бесконечно помещается, превосходя все земное - это всего лишь истина, всего лишь любовь - "всего лишь", с точки зрения земной действительности, где они являются весьма эфемерными вещами и вечно вытесняемыми куда-то на задворки, на задний план. И еще вечность, которая не то чтобы является в этом мире эфемерной, а вообще здесь не присутствует.

И вот из этих эфемерных, не принимаемых всерьез, пренебрегаемых вещей сделан, как из строительного материала, целый мир, так же, как земной мир из земли, воды, воздуха, причем первый из них, эфемерный -намного "прочнее". И с этими вещами, с которыми здесь не привыкли считаться, там надо не только считаться - надо им соответствовать.

Но это уже другой вопрос, привносящий драматическую подробность в общее великолепие иного мира - мира радости. Мир радости это, возможно, и не для всех, а для его, так сказать, участников или, вернее, его детей - словом, для причастных к нему, живущих в нем. Живущих даже еще (или уже) при этой жизни. То есть для рожденных свыше - для тех, кому другой мир дан, подарен.

* * *

Как это происходит - как его дают, дарят? Свет, радость - вещи, хотя и понятные, известные, но все же слишком общие, как бы статические. А что все-таки происходит, какое совершается действие, знаменуя рождение свыше? Что происходит в этот краткий (или не очень краткий) момент времени, отделяющий жизнь до рождения свыше от жизни после рождения свыше?

Может быть, это всегда бывает по-разному, а может быть, это всегда в сущности бывает одинаково - точно этого знать невозможно. Не всегда же остаются свидетельства об этом. Скорее всего, наоборот - обычно их не остается. Но в данном случае и нет такой задачи - обобщить этот опыт, каким он вообще в жизни бывает. Есть задача сказать только то, что известно не понаслышке, а непосредственно, на собственном опыте - то есть написать как бы картинку с натуры. При том что изобразить эту натуру так же наглядно, как какой-либо земной предмет, в принципе невозможно.