Картина эта, если быть точнее, предстает не глазам все-таки, а некоему внутреннему зрению. Разница между этими двумя зрениями такая, что с точки зрения первого все остается на своих местах, небо ясное и спокойное, ничего лишнего, а с точки зрения второго - как говорится, "разверзаются небеса"... Нет, все-таки они не "как говорится" и не в кавычках, а действительно разверзаются, открываются (или приоткрываются), как окно или дверь, и через образовавшийся проем, как ветер с улицы в окно, входит вечность. Потому что присутствие другого мира - это присутствие вечности. Это точно и однозначно, как аксиома. Это очень просто и ясно видно (конечно, внутренним взором).

Так вот это одновременно все врывается в распахнутый проем: и другой мир, и вечность, и свет, и истина, и осознаваемый и оцениваемый постепенно факт рождения свыше. Сказать, что это счастливый и радостный момент - значит ничего не сказать. Слов и чувств, соответствующих данной ситуации, как бы и вообще нет. Возможно, потому, что сама ситуация нездешнего происхождения не от мира сего, а от того мира, где вообще нет слов и чувств в нашем земном варианте.

В частности, явление истины (одной из составляющих, так сказать, частей данной ситуации), которое, казалось бы, не может обойтись без слов, вполне успешно без них обходится. И даже лучше, чем могло бы быть с помощью слов. Слова, произнесенные, написанные, прочитанные, могли бы быть слишком несовершенным, ненадежным способом передачи информации в такой ответственный момент - и такой ответственной информации.

Каким же образом она без слов передается? Очень просто, предельно просто - то есть без каких-либо посредников, без затрат времени и пространства, материалов, усилий. В одно мгновение ты еще не знаешь этого, в следующее мгновение - ты уже знаешь и ты уже другой человек. Сразу, вдруг, без всякого процесса, без труда, без всякого зазора между этими двумя мгновениями.