Кладут они его навзничь, но не видим мы, как душа из него выходит. Тогда я им велю: "Ну-ка, положите этого человека ничком... а теперь - на бок... а теперь - на другой бок... а теперь - поставьте его на ноги... а теперь - поставьте его на голову... а теперь - ударяйте его рукой... а теперь - ударяйте его комом земли... а теперь трясите его... сильнее трясите... еще сильнее трясите - посмотрим сейчас, как из него душа выходить будет". Они все делают, как я велю, но не видим мы, чтобы душа из него выходила вон. Глаза у него все те же, зримые образы те же, но он их не воспринимает; уши у него те же, звуки - те же, но он их не воспринимает; обоняние у него то же, запахи - те же, но он их не воспринимает, язык у него тот же, вкусы - те же, но он их не воспринимает; тело у него - то же, осязаемые на ощупь предметы - те же, но он их не воспринимает. Вот то соображение, уважаемый Кашьяпа, из которого у меня выходит, что нет того света, нет самородных существ, нет плодов и последствий дурных и добрых дел.

- Так я тебе, князь, сравнение приведу. Через сравнение некоторые сообразительные люди понимают смысл сказанного. Когда-то, князь, некий трубач в раковину отправился со своей раковиной в захолустную местность. Пришел он в какую-то деревню, придя, остановился посреди деревни, трижды протрубил в раковину, положил ее наземь, а сам рядом сел. И вот, князь, жителям захолустья подумалось: "Что же это за звук такой зовущий, такой влекущий, такой чарующий, такой душу бередящий, такой голову кружащий?" Собрались они и спрашивают трубача: "Скажи нам, что за звук такой зовущий, такой влекущий, такой чарующий, такой душу бередящий, такой голову кружащий?" - "А вот раковина, это ее звук такой зовущий, такой влекущий, такой чарующий, такой душу бередящий, такой голову кружащий". Положили они раковину на землю: "Труби, раковина, труби, раковина!" Раковина молчит. Они ее перевернули...