Тогда, быть может, размышление? — Действительно, размышление очень важно: познание Бога влечет за собой любовь к Богу. Но если бы это было главным в молитве, тогда те, кто менее одарен умственно, были бы обречены на молитву посредственную, а совершенство было бы доступно только интеллектуалам. Или внимание к Богу? Но если так, вам остается только погрузиться в отчаяние, ведь вас осаждает рассеянность. Ибо так часто не в нашей власти от нее избавиться; наше внимание, как и все наши ощущения, отличается непостоянством. Так же трудно держать его всегда направленным на Бога, как трудно было бы при ходьбе постоянно сохранять стрелку компаса неизменно устремленной к северу. Итак, что же остается? Чувства: горячая любовь, живое упование, глубокая благодарность? Действительно, наши чувства, в сравнении с ощущениями и с нашим воображением, являют собою некоторую стабильность. И вместе с тем, необходимо признать, что и они отчасти ускользают из-под нашего контроля: им невозможно приказать, горение сердца не зависит от нашего решения. Так что же тогда самое главное в молитве? — Это воля. Но не следует под волей здесь подразумевать тот психологический механизм, который заставляет нас принимать решения или который принуждает нас делать то, что нам неприятно. Воля, согласно здравой философии, есть готовность нашего глубинного существа свободно устремляться к определенному благу, к определенному человеку, определенному идеалу, скажем так: «всецело предаться чему-то», употребляя излюбленное выражение нашей эпохи.