Люди дрожали от холода и от ужаса, который нагнал на них мрачный начетчик. В конце концов Эзра вызвал у собравшихся обещание выполнить его волю. Его лишь просили отложить дело, пока не кончится период дождей. В течении нескольких месяцев шла ожесточённая борьба. Высшее духовенство, состоявшее в родстве с иноплеменниками, не желало подчиняться, народ оказывал пассивное сопротивление. Но созданная Эзрой комиссия продолжала, невзирая ни на что, расследование и составление списка смешанных семей. В него вошло более ста священников. Наконец в первый день весеннего месяца нисана было снова созвано общенародное собрание. Эзра пользуясь своей властью, добился цели: все, кто желал оставаться полноправным членом Общины, но имел жену „хананеянку“, должны были развестись… Итак, фанатичный законник окончательно превратил Израиль из нации в своего рода религиозный орден или замкнутую секту. Эта его победа — одна из мрачных страниц послепленной истории Иудеи” [1]. Так характеризует деятельность Ездры богослов Александр Мень. А вот характеристика деятельности священника, принадлежавшая скептику и ярому атеисту Э. Ренану “самый опасный фанатизм свил себе гнездо в израильском народе, фанатизм проявляемый не государством, а ревнителями” [2]. Как видим и атеисты и богословы говорят о фанатизме Ездры. Но так ли это? На первый взгляд действительно может сложиться впечатление, что такая болезненная реакция священника на брак израильтян с иноземками иначе, как религиозным национализмом объяснить нельзя. Кажется, что эта политика подобна той, когда в XIX веке выходить замуж за негра или жениться на негритянке белому человеку считалось позором. Для того, чтобы разобраться в мотивах поступков Ездры нужно хорошо знать и представлять себе ситуацию того времени. Во-первых, к моменту прибытия каравана из Суз иудейский народ находился на грани растворения. Как замечает академик Б.А. Тураев, поглощение его окружающими языческими народами оставалось делом только времени.