Вчера жестокий приступ радикулита свалил в постель бедного Эдисона Назаровича. Он не мог разогнуться и принял форму буквы «Г». Лыбзиков обвинял в случившемся старуху Барабасову. Несколько дней назад его волкодав Дизель отхватил коту Василисы Ивановны кончик хвоста. Барабасова потребовала денежной компенсации. Эдисон Назарович платить отказался, поскольку собака сидела на цепи и, следовательно, кот сам был виноват в происшедшем. Дело кончилось крупным скандалом, в финале которого Барабасова прокричала «Я тебя, Эдька, все равно согну! Помяни мое слово!»

Вскоре после этого инцидента Эдисон Назарович действительно согнулся, сраженный радикулитом. Лучший городской врач, осмотрев больного, заявил, что ничего страшного нет, но о полете на воздушном шаре в ближайшее время не может быть и речи.

Вдобавок Сид торчал третьи сутки в Амстердаме из-за нелетной погоды. Все шло к тому, что старт придется отложить А если еще учесть, что метеосводки предсказывали штормовые ветры на следующую декаду, то можно понять, почему наш герой был не в духе.

Погруженный в свои невеселые думы, он спустился во двор и медленно побрел на улицу. У последнего подъезда его окликнул чей-то голос.

— Ба! Николя! Ты ли это, мон шер?!

Редькин повернул голову. На скамейке, под кустами сирени, сидел морщинистый человечек в шароварах, майке и фуражке Он курил толстую сигару и сквозь клубы дыма разглядывал Колю. Лицо его показалось Редькину знакомым.

— Что? — Человечек усмехнулся. — Не узнал Тараканыча?

Коля сразу же вспомнил остров Нука-Нука, добрых и злых волшебников и коварного чародея.