Так он чувствовал; так и сам поступал до самой смерти. Один из посетителей удостоился побывать у него за 10 дней до кончины.

“Я пришел, – писал он, – в больничную церковь к ранней обедне, еще до начала службы. И увидел, что о.Серафим сидел на правом клиросе, на полу. Я подошел к нему тотчас под благословение; и он, благословивши меня, поспешно ушел в алтарь, отвечая на мою просьбу побеседовать с ним:

– После, после!

Какою же неземною жизнью жил он сам в храме, и особенно за литургией, об этом в некоторой степени можно лишь догадываться из слов его, что, пребывая в храме, он забывал и отдых, и пищу, и питье, и оставляя церковь, об одном лишь говорил с жалостью: “Почему человек не может, подобно ангелам, беспрестанно служить Господу?” – а их он созерцал не раз при совершении богослужения”.

– Вид их, – говорил о.Серафим, – был молниезрачен; одежда белая, как снег, или златотканая; пение же их и передать невозможно.

Невыразимый восторг охватывал тогда преподобного. “Быстъ сердце мое, – говорил он, – яко воск таяй от неизреченной радости (Пс.21,15). И не помнил я ничего от такой радости. Помнил только, как входил в святую церковь да выходил из нее”. И однажды он во время литургии сподобился такого видения, какого удостаивались очень немногие и из самых великих святых.

“Однажды случилось мне служить в святый и великий четверток. Божественная литургия началась в два часа пополудни, и обыкновенно – вечернею. После малого входа и паремии возгласил я, убогий, в царских вратах: “Господи, спаси благочестивыя и услыши ны!” и, вошедши в царские врата, и наведя орарем на народ, окончил: “И во веки веков”, – вдруг меня озарил луч как бы солнечного света. Взглянув на это сияние, увидел я Господа и Бога нашего Иисуса Христа, во образе Сына Человеческого, во славе и неизреченным светом сияющего, окруженного небесными силами, Ангелами и Архангелами, Херувимами и Серафимами, как бы роем пчелиным, и от западных церковных врат грядущего на воздухе.