Да, непросто люди становятся “святыми”. Даже говорить о них трудно и стыдно нам, грешным. А подражать им – ни сил не хватит, ни даже вполне представить их подвигов немыслимо. Это – особые люди... Это – великаны небесные. Гиганты духа. Это – не нашего роду, земного, грешного, немощного...

... Прошло почти 7 лет монашества и диаконства о.Серафима. Отец Пахомий приближался уже к смерти. И еще при жизни своей он хотел видеть своего возлюбленного сомолитвенника – в полной иерейской благодати.

Вместе со старшей братией, которые тоже видели подвиги и святое житие молодого инока, о.настоятель обратился с ходатайством о рукоположении его в сан иеромонаха к Феофилу епископу Тамбовскому, в епархию коего переведен был тогда Саровский монастырь. И 2 сентября 1793 года пламенный Серафим получил новую благодать от рук сего святителя.

Казалось бы, что теперь пред ним открывается более широкое поприще служения и монастырю, и братии, и богомольцам. Но загоревшаяся сильным пламенем любви к Богу душа не может успокоиться и остановиться на полпути.

“Бог есть огнь, – говорит батюшка, – согревающий и разжигающий сердца и утробы”.

“Стяжавший совершенную любовь существует в жизни сей так, как бы не существовал; ибо считает себя чужим для видимого, с терпением ожидает невидимого. Он весь изменился в любви к Богу и забыл всякую другую любовь”.

“Истинно любящий Бога считает себя странником и пришельцем на Земли сей; ибо душою и умом в своем стремлении к Богу созерцает Его одного”.

Семь лет иночества, большею частию проведенные возле престола Божия, воспламенили в о.Серафиме жажду к боголюбивому уединению в пустыне.

А к тому же и друзья один за другим отходили в иную жизнь – что еще сильнее влекло его к мыслям о суетности этого скоропреходящего мира: о.Иосиф, первый старец его, давно скончался; о.Пахомий теперь готовился к исходу; оставался третий руководитель, тоже горячо любивший преподобного, казначей и старец по постригу, о.Исаия, будущий игумен обители.