Но о.Серафим пользовался им для уединенной молитвы, скрывался от посетителей, а летом отдыхал от жары. Вокруг нее преподобный развел маленький огород, на котором выращивал картофель, капусту, лук, свеклу и т. п. Одно время он завел было даже и пчельник, но после оставил это занятие – вероятно, потому, что оно отвлекало его от внутренней жизни. Здесь подвижник провел тоже почти шестнадцать лет, пока не восшел на высшую ступень... Шестнадцать лет – легко сказать. А что же творилось за эти долгие годы в душе его, душе сильной, решительной, боговосхищенной, – кто может объяснить это? “Вкусивший сладости Божией стремится на безмолвие, – говорит св.Иоанн Лествичник, – чтобы ненасытно насыщаться им без всяких препон”.

“Пустыня, – любил приводить слова св. Василия Великого о.Серафим, – рай сладости, где и благоуханные цветы любви (к Богу) то пламенеют огненным цветом, то блистают снеговидною чистотою; с ними мир и тишина... Там фимиам совершенного умерщвления не только плоти, но, что славнее, и самой воли; там кадило всегдашней молитвы, непрестанно возжигаемое огнем любви Божественной, там цветы добродетели, блистая различными украшениями, процветают благодатию неувядаемой красоты”.

И св.Серафим насыщался и наслаждался красотою этого сладкого рая. Душа его жила внутреннею молитвою, которая давно уже соделалась непрестанною – текущей живой водою для него. В ней была главная жизнь его теперь, в пустыни. Большею частью он совершал богослужение по обычному распорядку: после полуночи читал правило св.Пахомия, потом утренние молитвы, полунощницу, утреню и т.д. – до повечерия включительно. Иногда же он заменял уставные службы земными поклонами с молитвою Иисусовою: так, вместо вечернего правила клал тысячу поклонов. Но сверх этого о.Серафим был всегда в непрестанной “памяти Божией” и богомыслии. Нередко его заставали как бы в изумлении: иногда, занимаясь каким-либо делом на огороде, он вдруг, незаметно даже для себя, выпускал из рук мотыгу и погружался духом своим в горний мир; или отрубит один, два, три куска дерева и, опустив топор, застынет в созерцании тайны Пресвятыя Троицы – Единицы и молитвенном возношении к Ней.