Здесь впервые в «Житии» прямо говорится об «иноках» и о «монастырях». Далее следует достаточно пространное поучение Антония, занимающее более четверти Жития.

Из сказанного следует, что институт монашества возник еще до прекращения гонений, поскольку в 306 году последнее крупное гонение только начиналось. Вокруг «монастыря» Антония в горах возникают многочисленные «монастыри», и всюду Антоний почитается как «отец». Здесь ни слова не говорится о какихто формальных правилах, обетах или даже о совместном богослужении. Вероятно, в Житии слово «монастырь» должно пониматься в его первичном значении [μοναστήρνον) — это, скорее, келья отшельника, а не обитель нескольких монахов.

Когда гонения усилились и христиан стали препровождать в Александрию, Антоний оставил свой монастырь и последовал за ними, дабы прислуживать им и поддерживать их. Он желал принять мученичество, но не хотел предавать себя на него самовольно. Заботы Антония об исповедниках, в конце концов, привели к тому, что судья приказал изгнать из города всех монахов, с которыми светские власти, вероятно, сталкивались впервые.

После мученической кончины епископа Петра и прекрашения гонений Антоний вернулся в свой монастырь.

Заметьте, что он тут же полюбил это место. Мы будем то и дело сталкиваться с этим видимым противоречием. С одной стороны, пустыня представляется естественным обиталищем демонов, куда они отступили из городов после победы Церкви и куда их изгнали подвижники веры. Возможно, это вызвано тем, что отшельниками чаще становились селяне, писали же о них, как правило, горожане, страшившиеся необитаемых незащищенных мест. Однако писатели не скрывают того факта, что сами святые несмотря ни на что любили строгую красу своей пустыни. Антоний уподобляет монаха, покидающего пустыню, рыбе, вынутой из воды.

Святитель Афанасий видел в Антонии первого из анахоретов. Однако блаженный Иероним рассказывает нам историю о предшественнике Антония, которую, как он утверждает, ему поведали ученики последнего. Антонию было уже девяносто (стало быть, речь идет примерно о 341 годе), когда, ведомый Духом Святым, он удалился в еще более отдаленные и совершенно необитаемые земли и нашел там Павла Фивейского, бежавшего еще в юности от преследований Деция и с тех пор не покидавшего пустыни.