— В чем дело? — спросил встревоженный Дани.

— Не двигайтесь! — твердо повторил Шалом.— Мы совершенно забыли. Ведь мы же несем!

— Ну и что тут такого? — спросил Гилад.

— Сегодня Суббота. Нам нельзя ничего нести. Это в Израиле вокруг каждого города есть эрув

Дети в замешательстве застыли на месте, держа в руках сосуды, чашки и ложки.

— Но ведь мы здесь живем,— продолжал Гилад,— это все равно, что перейти из спальни в столовую, А внутри дома можно носить.

— Но ведь это не дом,— возразил Ашер,— это открытое место.

— Вот именно,— поддержал его Шалом.— Поэтому нам нельзя переносить вещи в открытом пространстве с одного места на другое.

— Ну и что же нам теперь делать? — спросил Дани.— Эти вещи необходимы нам для еды.

— Минуточку,— проговорил Шалом,— кажется я знаю, как переправить их к нашему костру на пляже.

— Ты знаешь? — удивился Шмиль.

— Да. Дай мне еще минутку подумать.— Шалом наморщил лоб.— Смотрите, мы можем встать и по цепочке передавать эти предметы друг другу так, чтобы никому не приходилось ничего нести.

— Ты в этом уверен? — спросил Дани.

— Абсолютно.

— Похоже на жульничество,— неуверенно сказал Гилад.

— А вот и нет,— возразил Шалом.— Если очень нужно и у вас нет другого способа, то можно носить именно таким образом. Мне об этом говорил отец.

— И все-таки все выглядит так, будто мы хотим кого-то обмануть,— настаивал Гилад. Через минуту он добавил с отчаянием: — Я не уверен, сможем ли мы здесь вообще соблюдать все заповеди.

Этот спор было не так просто закончить. Пусть прошла Суббота, но ведь на следующей неделе наступит праздник Шавуот

На следующей неделе дети начали окружать свой лагерь кашерным эрувом. Время летело быстро, и они боялись не успеть. Все вздохнули с облегчением, когда Шалом вспомнил, что в отличие от Субботы, в этот праздник можно носить, и им не нужно спешно доделывать эрув. Разрешалось также готовить во время Йом Тов