Шалом звонко прочитал положенные для этой недели отрывки Торы. И хотя все наслаждались прекрасным йеменским распевом, их не оставляла гнетущая тоска по дому.

Помолившись, дети покинули свою спальню под раскидистыми густыми пальмами и побежали на пляж к костру. Дани поднял чашу из кокосовой скорлупы, наполненную виноградным соком, и прочитал киддуш. Рон раздал суп. Все ели в грустном молчании. Шмиль, заметив общее настроение, решил развеселить мальчишек.

— В нашей синагоге,— сказал он,— был человек, который всегда приносил по субботам пакет конфет. Когда дети подходили к нему, он улыбался каждому и давал по конфетке. Знаете, как мы его звали?

— Сладкий человек,— проговорил Гилад, светлея.— У нас тоже был такой.

— И у нас! — подхватил Ашер.— Шмиль, я думаю, что прозвище «сладкий человек» в ходу не только в вашей синагоге. А у кого был «шашер»? Тот, кто все время кричит: «Ша, Ша! Тише!», чтобы никто не шумел. Один раз наш «шашер» зашикал даже на «сладкого человека»!

Дети засмеялись, радуясь и удивляясь, как много общего в их привычках и обиходе, оставленных там, дома. Настроение стало еще лучше после того, как Дани рассказал историю из своей жизни.

— Сижу я как-то в нашей синагоге вместе с отцом в праздник Рош а-шана

Дети весело смеялись, радуясь первой за это время возможности отдохнуть и поближе узнать друг друга. До сих пор они только и думали о том, как выжить, и лишь сейчас, в свой первый субботний день на острове, смогли наконец спокойно посидеть на мягком песке, поговорить, послушать друг друга... Это словно уменьшало расстояние между их необитаемым островом и далеким домом, семьей, друзьями. Время пролетело быстро. После чтения минхи они вернулись на пляж для третьей Субботней трапезы — сеуда шлишит. Каждый нес к костру свой столовый прибор.

— Остановитесь! — вдруг закричал Шалом.— Стоп! Никому не двигаться!