- Вам что - не нравится? - спросил я напрямик.

- Ну что ты! Очень нравится! - завертел головой Семка.

- Замечательная мысль! - почему-то со вздохом промолвил Генка.

- Так чего вы резину тянете? - возмутился Горох. - Едете или нет?

Небо ребята оглядели и теперь уставились на землю. Наконец Семка отважился. У него в горле что-то булькнуло. Наверное, он проглотил свою нерешительность и произнес:

- А что мы скажем мамам?

- Вот именно. Мамы нас одних не отпустят, - поддакнул Генка.

Ах, вот что их беспокоит! Я как-то об этом и не подумал. Привык - куда хочу, туда иду. Конечно, потом приходится выслушивать длинные мамины речи. Но это не самое страшное в жизни. Мы всегда с мамой миримся и живем душа в душу.

- А зачем мамам говорить? - удивился Горох. - Ничего им не надо говорить.

- Колька прав, - поддержал я Гороха. - Мамам ничего говорить не стоит. Не надо их волновать. У них в жизни волнений хватает. Оставим записки, скоро, мол, вернемся, ждите - и все.

- Ай, ладно, - махнул на все рукой Семка. - Была не была! Еду!

- Молодчина, - пожал ему руку Горох и повернулся к Генке: - А ты?

- Я не могу, ребята, - пробормотал тот. - Вы меня извините, ребята, но я не могу. Никак не могу, ребята.

Генка покатил "Туриста" домой. Мы молча смотрели, как легко идет отличный велосипед, который никогда не скрипел, всегда был смазан и сверкал, будто новенький.

Когда Генка с "Туристом" скрылся во дворе дома, в Гороховом горле произошло извержение вулкана:

- Ну и пускай! Обойдемся без этого маменькиного сыночка! Поедем втроем. Втроем еще лучше.

- Нельзя, - помотал я головой. - Давно пора из Генки сделать настоящего мужчину. И потом... Если в дороге испортится велосипед, ты его поставишь на колеса?

- Навряд ли, - неуверенно промычал Колька.

- И я навряд ли, а Генка наверняка поставит его на колеса. Так что лучше? На себе тащить велосипед или мчаться на нем так, чтобы ветер в ушах свистел?