- Чтобы ветер в ушах свистел, - расплылся в улыбке Горох.

- Выше головы, ребята! - подбодрил я друзей. - Генку я беру на себя. Мы с Горохом запасаемся продуктами. Ты, Сема, добываешь палатку, топорик и нож.

- Ага, - согласился Семка, - я у дяди попрошу.

- Все сносим в сарай Кольки, он далеко от нашего дома, - продолжал я отдавать приказы, - и никто не заметит, что мы затеваем.

Мы засучили рукава и принялись готовиться к путешествию.

Дело двигалось быстро.

К обеду Семка принес палатку, топорик и нож.

К вечеру мы притащили в Колькин сарай все, что могли взять из маминых припасов. Туда же прикатили велосипеды, смазали, почистили и проверили их.

Кажется, все было готово.

Все, да не совсем. Генка больше не показывался во дворе. Этим он нам откровенно давал понять, что никуда не поедет. Но поскольку Генку я брал на себя, мне захотелось с ним потолковать. Наедине, конечно. Я вызвал его по телефону во двор.

Вместо разговора у нас получился вечер вопросов и ответов.

Я: - Гена, известно ли тебе, что Гайдар в 15 лет был командиром полка?

Генка: - Да.

Я: - А что Эварист Галуа совершил великие открытия в математике, когда ему было 19 лет, тебе это известно?

Генка: - Знаю, читал.

Я: - Гена, мы ждем тебя завтра в девять ноль-ноль утра у входа в парк.

Генка: - Я понял.

ГЛАВА ВТОРАЯ,

В КОТОРОЙ ВОВСЮ СИЯЕТ РЫЖЕЕ СОЛНЦЕ

Рыжее солнце било прямо в глаза. Я подставил ему лоб, еще ниже склонился над рулем и еще быстрее завертел педалями.

Я видел, как меня настигают ребята, и крутил педали что есть силы.

Это уже на шоссе мы разогнались, а по городу еле плелись. Но как только покинули городские улицы, то словно взбесились. Может, оттого, что шоссе было таким заманчиво прямым и словно без конца и края, а может, оттого, что попутный ветер, казалось, крутил за нас педали, а может, оттого, отчего я и сам не знаю, но нас понесло.