Но и то, что теперь же сообщил в Париже Мотоно, гнало ветер в тот же парус: "затруднения" у Японии с Россией в части Кореи уже устранены (признание Россией "экономических интересов Японии, отказ Японии от укрепления корейских берегов"); что же касается Маньчжурии, то Япония просит только обязательства "в будущем не наносить ущерба торговым трактатным правам Японии". Если дело только в этом, Ламсдорф обещал тотчас же доложить царю. И Делькассэ мог констатировать у него "действительное желание мирным путем покончить разногласие с Японией" +45.

Все аранжировано было в Париже так, как будто "новый курс" даже и не оспаривался ни в Лондоне, ни в Токио. Но теперь и самый "новый курс" как-то расползался по швам. Николай был совсем разлучен с безобразовской шайкой; балашовские лесные операции на Ялу явственно пришли к финансовому краху; посланный к Алексееву самим Безобразовым генерал Вогак и тот констатировал полный развал дела; Алексеев никак не соглашался выполнить требование Безобразова о "передаче" КВЖД, Русско-Китайского банка и его предприятий компании Безобразова, очевидно понимая, что эта авантюра затеяна в отсутствие Николая самим Безобразовым. В результате Ламсдорф в Париже производил впечатление человека, который "все еще способен оказывать полезное влияние на царя". Сам же Ламсдорф впоследствии рассказывал, что именно после Дармштадта "царь не относился с прежней горячностью к делам Дальнего Востока" и на замечание, что "вопрос о войне и мире может уйти из его рук", Николай ответил Ламсдорфу: "Тогда надо повесить Безобразова" +46.

С Николаем, однако, приходилось "serier les questions" (решать вопросы не сразу, а в очередь). На первом месте и тут оказалась Англия. Инструкция Бенкендорфу была дана Ламсдорфом лично теперь же в Париже, и тот (после трехмесячного отсутствия в такое время!) явился к Лэнсдоуну 7 ноября, "готовый приступить к совместному изучению вопросов, интересующих обе стороны", но он "держался общих мест, и пока мы ничего не уточнили" (жаловался Лэнсдоун 11 ноября).