Бенкендорф, не знавший даже о вторичной оккупации Мукдена, мог только сослаться на "особливое" положение, созданное наместничеством. Но "как же мы можем прийти к удовлетворительному соглашению с министерством иностранных дел, внутри которого работают два самостоятельных и, может быть, враждующих влияния?" - спросил Лэнсдоун. Бенкендорф спохватился и "многозначительно сказал, что, по его мнению, это уже пройденная фаза". Разговоры все же продолжались, и в течение месяца "по разным вопросам, стоящим между Россией и Англией", полностью успел изложить свою точку зрения Лэнсдоун, а 22 декабря между Ламсдорфом и английским послом в Петербурге Ч. Скоттом было установлено, что теперь очередь будет за Россией. Но так как Бенкендорф предполагал приехать в Петербург за подробными инструкциями только к новому году, то Скотт напомнил Ламсдорфу, что английский парламент соберется 2 февраля 1904 г. Таким образом, английские переговоры на первых порах пошли было параллельно с японскими, но вскоре затем, скрестившись с ними, продолжались уже как необходимая составная часть переговоров с Японией, а не как средство ее изоляции +47.

Дискуссия в Токио должна была возобновиться на другой день после парижских бесед, так как японский ответ на русские предложения был дан 30 октября. Но Розен заявил, что содержание ответа "превышает данные ему инструкции", и ограничился передачей его текста своему правительству. Японцы вновь требовали признания "неприкосновенности" Китая и своих трактатных прав в Маньчжурии (ст. 1 и 9); в Корее они приняли "зону" в 50 км от корейско-маньчжурской границы в обе стороны и отвергли первую часть ст. 5 русского проекта о "неиспользовании" Кореи "в стратегических целях". Для Розена камнем преткновения был по-прежнему маньчжурский вопрос.

Японские предложения были пересланы в Дармштадт, когда Ламсдорф только что направил Николая в английский фарватер.