Безобразов к дипломатической части прямого отношения не имел и занимался "экономической политикой", извлекая ее, по привычке, из "здравого смысла". Но так как Николай без наместника тут предпринимать ничего не хотел (под влиянием известий о полном крахе корейско-маньчжурских лесных операций Балашова), то Безобразову оставалось попытаться внушать свои "идеи" Алексееву по телеграфу через специально командированное в Порт-Артур лицо (генерала Вогака). Однако последнему это решительно не удавалось потому, что Алексеев уклонялся от экономических вопросов по "некомпетентности" +12. Сам Николай в начале сентября собрался за границу, в родственный Дармштадт, в Висбаден на свидание с Вильгельмом и в Рим, и взял с собою Ламсдорфа, который фактически и вел всю деловую переписку с Алексеевым, а тот с послами в Токио, Пекине и Сеуле. Царю казалось, что это "упрощает дело" и вовсе не устраняет "ответственности" Ламсдорфа +13. Ламсдорф, побывав еще и в Париже, вернулся в Петербург в конце октября, но оказался отрезанным на целый месяц от царя, который задержался на пути в Скерневицах и в Петербурге появился только в конце ноября" +14. Как видим, во всем этом был свой стиль в работе.

Чего, собственно, хотел Николай в Маньчжурии, Алексеев толком не понимал, как и никто другой. Основную директиву продиктовал (25 сентября) от имени царя Ламсдорф: "Принять меры, чтобы войны не было". Комедия с четвертым приступом к Китаю с требованиями, намеченными "триумвиратом" 14 августа, затянулась до 6 сентября, и китайцы, по совету держав, ответили традиционным отказом. Переговоры с Китаем о гарантиях и эвакуации были прерваны (3 октября) на этот раз уже окончательно +15. Тогда только обратились к переговорам с Японией.

II

В дни, когда Гаяси в Лондоне начал переговоры о проекте соглашения с Россией по маньчжурским делам, французский представитель сообщал из Токио в Париж, что японские "арсеналы не проявляют какой-либо специальной активности, за исключением, впрочем, постройки транспортных средств.